Мы бедные. Бедные мы?

Именно потому борьба за универсам "Народный" продолжается. Но если собственники магазина проиграют очередной раунд противостояния, Смольному придется решать вопрос с "магазинами для бедных" очень оперативно: спрос растет ежемесячно.

Магазин заказывали?

За универсамом, закрытия-открытия которого попали в список главных городских новостей этого лета и осени, давно и прочно закрепилась репутация особого магазина. Специалисты называют "Народный" "жестким" дискаунтером — в противовес "мягким" (так характеризуют свои магазины владельцы, например, "Пятерочки"). Он считался "раем для пенсионеров" с точки зрения цен на продукты: средний чек покупок составлял там 350 рублей. В сетевых гипермаркетах как минимум вдвое больше.

Но наведывался по известному адресу на проспекте Косыгина не только социально-незащищенный контингент, такой как пенсионеры или студенты. Картошка по рублю за килограмм привлекала и обеспеченных, но не склонных к необоснованным тратам граждан.

Поэтому на вопрос: "Для кого магазин — для бедных или бережливых" — каждый отвечал сообразно своим представлениям о расходовании личного бюджета.

Разногласий не возникало в одном: при покупке уже упакованных товаров ухо стоит держать востро. Ведь помимо дешевизны "Народный" имел жесткую репутацию "минного поля" с точки зрения качества.

В июле на "Народный" пошло наступление "по всем фронтам". Комплекс посетили работники прокуратуры, Управления миграционной службы, Госнаркоконтроля, Роспотребнадзора, налоговики. Однако остановить работу магазина удалось, только предъявив претензии к качеству водопроводной воды.

О причинах этой масштабной атаки ведутся дискуссии. Примечательно, что исследователи рынка в общем соглашаются с версией о заинтересованности сетевого ритейла в закрытии "Народного". Но в большинстве своем предпочитают делать это на условиях анонимности.

Бедный Петербург

Смольный на фоне конфликта попытался всерьез проявить себя радетелем "нищих и убогих", но получилось не очень. Власти лишь глубокомысленно пообещали "проработать вопрос" появления магазинов, обеспечивающих "качественными продуктами" да "по доступным ценам" и, конечно "при обязательном соблюдении санитарно-эпидемиологических норм и правил". Однако хоть какой-то конкретикой не побаловали.

А зря: ведь даже официальная статистика признает, что бедных в городе на Неве — немало. Напомним, что таковыми полагают тех, чьи доходы меньше прожиточного минимума (в Петербурге это 5 тыс. 009 рублей для пенсионеров и 7 тыс. 178 рублей для работающих граждан). Таковых сегодня почти 450 тысяч человек — то есть 8% населения или каждый 12-й. Причем эта цифра в последние годы увеличивается: 2010 год — 427 тысяч, 2011 год — 440 тысяч.

Отметим, что в этом числе есть немалая доля людей, которые сегодня живут даже не за чертой бедности — но за гранью нищеты. Порядка 45 тысяч петербуржцев ежемесячно получают федеральную доплату просто для того, чтобы их доходы были не ниже прожиточного минимума.

Однако все это — лишь официальные цифры, далеко не всегда, как мы понимаем, коррелирующие с реальностью. Социологи всего мира измеряют бедность разными способами — в том числе, и через самоощущение респондентов. И если исходить из этих данных, дела в городе на Неве обстоят еще печальнее.

Так, согласно результатам опроса, проведенного весной Санкт-Петербургским информационно-аналитическим центром, людьми "с низкими и минимальными доходами" были названы уже 21,6% петербуржцев. Горожан в числе прочего спрашивали, на что им хватает денег (на еду, одежду, вещи длительного пользования, на все это вместе или на что-то одно). Каждый пятый ответил, что ему сегодня трудно покупать продукты питания и одежду.

Причем имеется любопытная корреляция между оценкой своей платежеспособности и местом покупки еды. Почти 3% респондентов СПб ИАЦ ответили, что "денег не хватает даже на продукты питания", и столько же заявили интервьюерам компании "Гортис", что большую часть продуктов покупают именно в "Народном". Вот более подробный портрет аудитории этого скандального магазина: естественно, преобладают пенсионеры (людей старше 55 лет — 75%). Молодежи социологи "Гортиса" начитали 9%, работающих граждан от 30 до 55 лет — 18%. Большая часть покупателей – женщины (64%).

Жить становится не лучше

При этом экономисты почти в один голос уверяют: в последнее время ухудшается финансовое положение социально незащищенных слоев населения, и пенсионеров — в первую очередь. В этой части с ними согласна даже официальная статистика. По информации Петростата, за последние три года темпы роста пенсий заметно снизились (в 2009-м — 24,8% к предыдущему году, в 2011-м — только 4,6%). Эта тенденция вполне объяснима: "жирные годы" миновали, первая волна кризиса только-только отхлынула, и все чаще появляются предупреждения о том, что второй — не миновать. На таком фоне еще более тревожно выглядит информация Росстата, согласно которой дефицит бюджета петербургского домохозяйства сегодня составляет в среднем 5% и покрывается он либо за счет кредитов или с помощью сбережений (которые проедаются в прямом смысле слова).

При этом растет инфляция. Так, в январе-сентябре 2012 года цены на продовольственные товары в Петербурге выросли аж на 5,5%. А ведь именно на этот период пришлось лето, когда ценник на "овощи-фрукты" традиционно снижается — но в этом году этого, впервые за долгие годы, не произошло. Причем активнее всего рос ценник на те товары, за счет которых привыкли выживать малообеспеченные граждане: овощи подорожали почти на 14%, курятина — наиболее доступный вид мяса — почти на 20%. На хлебе и воде теперь тоже не отсидишься: за этот период цена на хлеб подросла на 3,4%, сахар и вовсе подорожал на 5,5%.

Стало быть, уже понятно, что по итогам 2012-го повторится невеселая ситуация прошлого года. Тогда траты на продукты у самых бедных горожан (тех, у кого доход на члена семьи меньше 9 тысяч в месяц) выросли сильнее, чем у всех остальных групп петербуржцев — на 25%. Для сравнения: для самых богатых (больше 50 тысяч месячного дохода) еда подорожала лишь на 6%.

Одним словом, санируя "Народный" (который, вероятно, и в самом деле не соответствует весьма мягким отечественным санитарным нормам) власти не имеют право считать, что проблема тем самым решена. Почти полмиллиона петербуржцев уже сегодня приблизились к критической финансовой черте. При том, что даже самые краткосрочные национальные экономические перспективы никакого оптимизма не сулят, совершенно понятно: первый же серьезный внешний удар поставит этих людей на грань выживания.

Время от времени начальство формулирует в этом направлении "светлую дебютную идею": то открыть в Петербурге сеть фермерских рынков, то — организовать множество магазинов шаговой доступности. Ни тот, ни другой проект всерьез не прижился, но это вовсе не означает, что на задумке "магазинов для бедных" надо ставить крест. Совсем наоборот: если через год смольнинцы не станут отделываться общими фразами про "продумывание концепции", а в самом деле разрежут хотя бы пару десятков ленточек — это пойдет на пользу и им, и горожанам.

Спрос на "магазины для бедных", к сожалению, наличествует и — даже если с нашей экономикой ничего не случится — будет в Петербурге только расти. Ведь количество пожилых людей в городе и сейчас велико, а к 2025 году, по экспертным оценкам, уже достигнет 30% от общей численности населения. Едва ли к тому времени уровень нашего пенсионного обеспечения перестанет вызывать что-то, помимо горьких усмешек.